Три дня в объятиях шторма: рассказ моряка о переходе с Сахалина во Владивосток

Три дня в объятиях шторма: рассказ моряка о переходе с Сахалина во Владивосток

Ко Дню бабушек и дедушек хочется вспомнить не просто теплые моменты из детства, а настоящего героя – человека, который умел быть строгим и в то же время бесконечно добрым. Таким был мой дедушка, Каланчуков Юрий Александрович. Он 30 лет отдал морю: был моряком, рыбаком, человеком, для которого слово долг не было пустым звуком.

Он был моей семьей. С самого детства я слушала его истории, он рассказывал про рейсы, про штормы, про товарищей по экипажу. Внешне дедушка казался грозным: суровый взгляд, твердая походка, голос, который будто привык перекрикивать ветер. Но за этой внешней строгостью скрывалось огромное сердце. Он редко говорил о чувствах, зато умел показать заботу делом: вовремя подсказать, уберечь, просто побыть рядом, когда страшно.

Сегодня я хочу поделится одной из его историй – о том, как экипаж буксира три дня боролся со штормом на пути с Сахалина во Владивосток. Это не просто рассказ о работе – это история о человеческом достоинстве, о том, как в самых тяжелых условиях люди остаются людьми.

Задание было простым: перегнать буксир «Самойлович» с Сахалина во Владивосток. Погода стояла ясная, солнечная, ничто не предвещало беды. Но море не любит расслабляться. Уже к вечеру небо потемнело, а когда судно огибало Сахалин, направляясь к проливу Лаперуза, началось сильное волнение. Сначала – просто качка, потом – настоящий шторм: пять-шесть баллов, а местами и все семь.

В какой-то момент ситуация стала критической: «Самойлович» на вьюшке (специальном барабане) мог утянуть за собой и их судно. Пришлось принимать непростое решение – отдать буксир. Экипаж вызвал спасательное судно «Гелиос», но даже оно не смогло подойти из-за сильного волнения. «Гелиос» ушел, а они остались один на один со стихией.

Дедушка стоял на руле – на вахте по четыре часа. Держал курс: 300-330. Носом навстречу волне – так учили, так спасались. Чтобы волна не била в борт, иначе бы ушли под воду. Поэтому шли, как по лезвию, стараясь не дать стихии ни шанса.

Вокруг была непроглядная темнота, вода проникала через щели, заливая все вокруг. Выйти на палубу было невозможно, да и незачем: ветер и волны били с такой силой, что даже попытка выглянуть наружу могла закончиться бедой. Однажды начальник рации хотел ненадолго выйти, но в этот момент волна ударила в борт так, что осталась вмятина. После этого желание выходить пропало у всех.

Экипаж вел себя достойно, без паники, царило странное спокойствие. Уборщицы, которых дедушка с теплой улыбкой называл «девчонками», не сидели без дела: они убирали воду, выжимали тряпки, будто находились не в эпицентре шторма, а на обычной шлюпке. Повар, несмотря на хаос вокруг, шутил: «Наконец‑то отдохну!»–хотя всем было ясно, что отдыхать тут точно не придется.

А есть хотелось. Три дня в шторме – это не только про страх и усталость, это еще и про голод. И тут экипаж проявил настоящую смекалку: электрочайник держали по очереди между ног–так сильно шатало судно–и варили в нем картошку. Туда же отправилась банка тушенки, которую чудом нашли в тесной комнате, где все собрались. Это был не просто обед–это был маленький праздник посреди бури.

Когда наконец появился просвет и удалось зайти за небольшой островок, чтобы спрятаться от прямых ударов волн, все вздохнули с облегчением. Появилась возможность хотя бы выйти на палубу и посмотреть, что стало с судном. Картина была невеселой: две шлюпки унесло, крепления отлетели, пятитонный ящик со снаряжением и запчастями помяло, борта искривились.

Капитан приказал держать вахту: по четыре часа на человека, обходить судно и следить за его состоянием, пока шторм не утихнет. И вот, спустя три дня, стихия начала отступать. Экипаж осмотрел повреждения, убедился, что двигатель жив, и вышел из укрытия. И так, шаг за шагом, добрались до Владивостока.

Подход к бухте «Золотой рог» тоже не обошелся без драмы. Когда потрепанное судно шло к причалу, навстречу ему из бухты вышло другое судно – дедушка смеялся, называя его «каракатицей». Капитан не выдержал и схватился за рацию: «Отгоните его с нашего пути! Мы и так еле дышим!» Все, что накипело за три дня борьбы со штормом, он выплеснул в эти слова. Судно развернулось к берегу, и до самого причала уже не было никаких помех.

Они вернулись. Уставшие, потрепанные, но живые. Первым делом–на берег и спать. А дедушка, проходя через машинное отделение, встретил Юрку, который спросил: «Сухари есть?» У дедушки всегда был полный карман сухарей–от укачивания. Он отдал все, что осталось, до последней крошки. В этом жесте–весь он: немногословный, надежный, готовый поделиться последним.

Мой дедушка ушел из жизни слишком рано –ему было всего 77лет. Но его истории, его уроки, его спокойная сила остались со мной навсегда. В них–не только романтика моря и суровая романтика труда. В них–умение держаться, когда штормит, умение не терять человеческое лицо, умение шутить, когда тяжело, и делиться сухарями, когда другого ничего нет.

День бабушек и дедушек–это повод сказать спасибо тем, кто был рядом, кто учил не словами, а поступками. Спасибо тебе, дедушка, за твои истории, за твою доброту, за то, что ты был моей семьей. Пусть твоя история живет не только в моей памяти, но и в сердцах тех, кто ее прочитает.

Валентина Куклина